— Он такой всю ночь. — Люси сидела с другой стороны кровати, промокая мужу слезы. Тени под ее глазами свидетельствовали, что ночь ей выпала такая же ужасная, как и Вульфстану. — Он ушел вчера вечером таким, каким вы его видели, с ясной головой, вполне здоровым, чтобы работать в саду на холоде. А вернулся калекой, лишенным речи. Его терзает какой-то страх, о котором я ничего не знаю и потому не могу помочь. — Она прикусила губу. Сейчас не время было плакать.

Сердце Вульфстана переполнялось жалостью к ней. Он сам горевал по ушедшему другу. Насколько же сейчас ей тяжелее видеть собственного мужа в таком состоянии. Он просто обязан найти способ помочь. Лекарь осторожно опустил руки Николаса и укрыл их одеялом, потом поманил Люси от кровати.

— Расскажи все, что знаешь.

Поведала она очень мало, только то, что Дигби помог Николасу добраться домой. У мужа, видимо, отказала правая нога. Правая рука тоже висела, как плеть. И он не говорил ни слова, из горла вырывалось лишь глухое мычание. Женщина сжала руки и с отчаянием взглянула на лекаря, надеясь услышать хоть что-то в утешение.

Но Вульфстан мало чем мог ее успокоить.

— Похоже на паралич. Временный или постоянный — только время покажет. Все в руках Господа. Возможно, если бы я знал, что вызвало приступ, то сказал бы определеннее. — Он вспомнил, с каким пристрастием Николас расспрашивал его о пилигриме и как странно повел себя позже, стоило ему взглянуть на больного. — Он был взволнован, когда покинул лазарет. Возможно, в темноте он упал. Такой паралич бывает от удара головой или спиной. Причиной мог быть и внезапный испуг.

— Испуг. — Люси бросила взгляд на мужа, потом отвернулась и произнесла тихо, чтобы слышал только Вульфстан: — Неужели дело в пилигриме? — В ее голосе чувствовалось напряжение.

Вульфстан припомнил обвинения умирающего. Но доказательств у него не было. А теперь, когда странник мертв, он не видел причин понапрасну пугать Люси.